Глава СК России Александр Бастрыкин на пальцах объяснил, зачем в России нужна уголовная ответственность для 12-летних.
На Петербургском международном юридическом форуме 26 июня глава Следственного комитета Александр Бастрыкин вновь поднял острую и болезненную тему: необходимость корректировки возрастных границ уголовной ответственности. В своей лекции он прямо обозначил: подростки всё чаще совершают деяния, тяжесть которых никак не соотносится с их паспортным возрастом, а существующая планка ответственности оставляет пространство для безнаказанности.
Они уже в 12–13 лет совершают преступления, но не подпадают под возраст уголовной ответственности и уходят безнаказанными,
— подчеркнул Бастрыкин, формулируя проблему без смягчающих оборотов.
Статистика, которую приводит СК, тревожная. В 2025 году число расследованных преступлений, совершённых несовершеннолетними, возросло на 10% и достигло отметки в 29 065 эпизодов. Особую тревогу вызывает динамика тяжких и особо тяжких составов: их количество увеличилось на 21 % — до 12 687 случаев. Почти половина этих преступлений совершена в составе группы, а четверть обвиняемых — подростки 14–15 лет. Почти две тысячи правонарушений школьники совершили в состоянии алкогольного опьянения. Игнорировать эту угрозу всё труднее.
Отдельный пласт проблемы — нападения на образовательные учреждения и подготовка к ним. В 2025 году зафиксировано шесть нападений на школы, 18 случаев подготовки к таким акциям и 31 факт участия несовершеннолетних в деятельности запрещённого в России движения «Колумбайн»*. Уже в 2026 году следователи возбудили восемь уголовных дел, связанных с угрозами в отношении учебных заведений.
Не менее тревожным фактором становится цифровизация криминала. Подростков всё активнее втягивают в преступную деятельность через интернет — от администрирования мошеннических колл‑центров до участия в диверсионных схемах. Пример из практики петербургских следователей показателен: группа несовершеннолетних управляла оборудованием для телефонных афер, получая выплаты через мессенджеры под кураторством взрослых организаторов. Для подростков это нередко выглядит как лёгкий заработок, а для общества — как формирование нового поколения исполнителей, действующих по чужой указке, но наносящих реальный вред.
Бастрыкин увязывает эту тенденцию с феноменом ускоренного взросления. Современные дети раньше сталкиваются со сложными, в том числе деструктивными, моделями поведения, быстрее осваивают технологии и нередко осознают последствия своих действий куда лучше, чем принято считать. При этом правовая система по-прежнему исходит из устаревших представлений о «незрелости» 12‑летнего подростка, позволяя тем, кто осознанно идёт на тяжкое преступление, оставаться вне поля уголовного наказания.
В качестве дополнительного аргумента глава СК обратился в опыт Британии, где уголовная ответственность за серьёзные преступления наступает уже с 10 лет. Это был не призыв к слепому копированию зарубежных норм, а повод задуматься: если другие юрисдикции признают способность детей этого возраста осознавать тяжесть содеянного, почему отечественная правовая рамка остаётся столь инерционной?
Стоит отметить, что Следственный комитет уже предпринимал шаги в направлении ужесточения ответственности: осенью 2025 года возраст привлечения к уголовной ответственности за диверсионные преступления был снижен с 16 до 14 лет, а за вербовку несовершеннолетних в такие деяния введены пожизненные сроки. Однако, по мнению Бастрыкина, этих мер недостаточно.
При этом сам глава СК констатирует: ранее внесённая инициатива о снижении порога до 12 лет поддержки не получила, хотя речь идёт о необходимости признать реальность — и выстроить правовую систему так, чтобы она соответствовала тем вызовам, с которыми сталкивается общество сегодня.
*Движение «Колумбайн» признано террористическим, запрещено в России.